Что видели и чувствовали ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС? Истории героев из Северной Осетии

26 апреля 1986 года мир столкнулся с одной из самых страшных техногенных катастроф в истории человечества — взрывом реактора на Чернобыльской атомной электростанции. Радиоактивное облако накрыло огромные территории, а последствия ощущаются до сих пор. Первыми в бой с невидимым врагом вступили пожарные. Они боролись с огнём в условиях смертельной радиации, проявляя истинное мужество.

К месту трагедии немедленно стянули войска, силы гражданской обороны, медицинские подразделения. Вокруг ЧАЭС и города Припять в считанные дни развернулся огромный спасательный лагерь. В ликвидации аварии приняли участие почти две тысячи жителей Северной Осетии. Спустя 40 лет они делятся воспоминаниями, которые пробирают до дрожи.

Воспоминания Николая Агафонова: «Голубой столб радиоактивности»

Николай Фёдорович Агафонов в то время возглавлял отдел мобилизационный и комплектования Управления гражданской обороны штаба Северо-Кавказского военного округа. Он вспоминает:

«С чего начался Чернобыль для меня? В апреле 1986-го будто «сарафанное радио» проскользнула информация об аварии. Первое сообщение по телевидению: "… имеются незначительные разрушения здания…". Никакой ясности, никаких подробностей.

В 20-х числах мая мы начали проводить дозиметрическую разведку, затем приступили к дезактивации. Часть людей — химический батальон — работали непосредственно на энергоблоке. Им давалось всего 30 секунд, чтобы в свинцовых костюмах подняться на крышу здания и сбросить осколки графита, оставшиеся после взрыва. За это время ребята получали допустимую дозу облучения, поэтому после столь короткой миссии их отправляли домой. Регулярно производилась замена приписного состава.

У всех были респираторы и индивидуальные дозиметры. Это стало постоянным атрибутом экипировки вне жилища. Ещё пара запасных дозиметров всегда лежали в карманах.

Помню, приехал как-то ночью на станцию, а из её недр прямо в небо устремляется ярко-голубой радиоактивный столб высотой примерно 3 километра. Вот так мощнейшая ядерная энергия вышла наружу».

Воспоминания Петра Мироненко: «Привкус ржавого железа и застывшая Припять»

Пётр Алексеевич Мироненко, рабочий пожарной части технической службы ГУ «1 отряд ФПС по РСО-А», тоже отдал свой долг Родине.

«Сначала мыл заражённые машины, которые выезжали из зоны отчуждения. Надевали химзащиту и мыли. До трёх раз. Если «зараза» не смывалась — машину отправляли в могильник. Ездили и в Припять. Помню здание горкома или обкома: стены внутри были намазаны жёлтой жидкостью, похожей на клей «Момент». Мы — в бахилах, в противогазах, в руках — скребки, щётки, совки. «Клей» съедает радиацию, мы его счищаем и в пакет. Так обрабатывали здания, которые были необходимы. Жилые же дома закрыли, поставили на сигнализацию, чтобы не допустить мародёрства.

Припять производила жуткое впечатление: ни души. Стоят дома, где висит бельё, превратившееся в тряпки, где засохли на окнах цветы. Открыты канализационные люки — туда сливали химрастворы. Везде стоит привкус ржавого железа. Идёшь и слышишь только стук своих шагов».

Вечная память

Сегодня, спустя 40 лет, МЧС России чтит память ликвидаторов последствий катастрофы и гордится современниками, которые ценой собственного здоровья и жизни внесли огромный вклад в восстановление безопасности. Почти 2000 уроженцев Северной Осетии — среди них. Их подвиг не должен быть забыт.